Порядок против хаоса: как жили и творили классики

То, что для одних – угнетающий бардак, для других – всего-навсего творческий беспорядок, нисколько не отвлекающий от процесса созидания, а то и способствующий ему. Среди известных писателей встречались как те, кто вовсе не обращал внимания на окружающую обстановку и собственный внешний вид, так и помешанные на чистоте и опрятности аккуратисты и педанты. В День хаоса и беспорядка расскажем о некоторых представителях каждой стороны.

Берлога медведя

Неряшливость баснописца Ивана Крылова была его визитной карточкой. Например, как-то раз он не мог выбрать костюм для бала-маскарада, и ему посоветовали помыться и причесаться, чтобы его точно никто не узнал. «Сюртук носил постоянно запачканный, залитый чем-нибудь, жилет надет был вкривь и вкось», - описывали его внешний вид современники.

Обстановка у литератора дома была соответствующая. «Комнаты Крылова похожи больше на берлогу медведя, чем на жилище порядочного человека. Всё: полы, стены, лестница, к нему ведущая, кухня, одновременно служащая и прихожей, мебель, – всё в высшей степени неопрятно», - описывал квартиру поэта историк литературы Александр Никитенко.

Служанка Крылова не слишком следила за хозяйством, а писатель не обращал на это внимания. Вокруг копились пыль, грязь, сигарные окурки и остатки еды. В том числе той, которой баснописец подкармливал залетавших на обед прямо в комнату птиц.

Невыносимые пятна

Полной противоположностью Крылова был Фёдор Достоевский. Ему была принципиальна чистая и выглаженная одежда, причём не только на себе, но и на окружающих. Если на его костюм попадала капля воска или стеарина, он тут же его снимал и отдавал служанке на чистку.

«Пятна мешают мне, - объяснял писатель. – Я не могу работать, если они есть. Я всё время буду думать о них, вместо того чтобы сосредоточиться на моей работе».

Столь же серьёзные требования Достоевский предъявлял к организации рабочего места. «На его письменном столе царил величайший порядок. Газеты, коробки с папиросами, письма, которые он получал, книги, взятые для справок, — всё должно было лежать на своём месте. Малейший беспорядок раздражал отца», - вспоминала дочь писателя.

Брезговали подавать руку

По воспоминаниям современников Николая Гоголя, он с самого детства не заботился о своей внешности. Он не любил стричься и причёсываться: пряди отросших волос хаотично падали на его лицо. «Благодаря его неряшливости, мы все брезговали подавать ему руки при встрече в классах», — рассказывали товарищи Гоголя по учёбе.

С возрастом эта особенность писателя не исчезла. Гоголь не слишком регулярно мылся, часто носил несвежее бельё и грязную одежду.

Где бы ни жил писатель, вокруг царил хаос. К примеру, в его комнате в Риме стояло бюро, за которым Гоголь работал, а по бокам от него – стулья, на которых беспорядочно размещались книги и одежда. Примерно так же выглядела и московская квартира литератора.

Девичья спальня

В подобной обстановке вряд ли смог бы жить и работать Антон Чехов. «Квартира великолепна…порядок примерный», - так он сам описывал квартиру, которую снимал в доме на Петровке.

В его доме было не просто чисто. Идеальный порядок прямо-таки бросался в глаза. По воспоминаниям Ивана Бунина, «в комнате его была удивительная чистота, спальня была похожа на девичью».

Поэт также отмечал, что стремление к абсолютной опрятности проявлялось и в одежде Чехова: «Как ни слаб бывал он порой, ни малейшей поблажки не давал он себе в одежде... Никогда не видал его в халате, всегда он был одет аккуратно и чисто». Даже писать свои рассказы он обычно садился в костюме при бабочке.

Отталкивающая чистота

Марк Твен был из числа тех писателей, которых угнетает стерильность рабочего пространства. Откровенного бардака он не допускал, однако во время работы его письменный стол, а часто и мебель вокруг него были завалены черновиками, книгами и разномастным барахлом.

Когда работа заканчивалась, помещение ужасным образом преображалось. Литератор описывал это так: «Исчез привычный разгром и беспорядок. Со стульев исчезли груды пыльных книг, с полу — атласы и карты; с письменного стола исчез хаос конвертов, исчерканных листов, записных книжек, разрезальных ножей, трубок, спичечных коробков, фотографий, табака и сигар. Мебель опять расставлена так, как она стояла когда-то в незапамятные времена. Здесь побывала горничная, в течение пяти месяцев лишенная доступа в кабинет. Она произвела уборку, она вычистила всё до блеска и придала комнате вид отталкивающий и жуткий».

Однако от посторонних глаз прибранный кабинет писателя был надёжно скрыт – Марк Твен так активно курил там трубку, что из-за обильного дыма даже мебель была едва различима.

Защита от хаоса

Александр Блок был человеком дотошным, педантичным и аккуратным. Всегда был выглажен и опрятен. Того же принципа придерживался и в быту.

Он вёл домашнюю бухгалтерию, тщательно фиксируя доходы и расходы, книги в его библиотеке были каталогизированы, а все документы рассортированы по папкам.

Все, кто бывали в кабинете литератора, отмечали чистоту и порядок. «Старые журналы, выходившие лет двадцать назад, казались у него на полках новехонькими, – вспоминал Корней Чуковский. – На столе у Блока был такой необыкновенный порядок, что какая-нибудь замусоленная, клочковатая рукопись была бы здесь совершенно немыслимой. Позднее я заметил, что все вещи его обихода никогда не располагались вокруг него беспорядочным ворохом, а, казалось, сами собою выстраивались по геометрически правильным линиям».

Чуковский отмечал, что Блок обожал всевозможные коробочки и футлярчики, а каждую вещь любил обернуть в бумагу и перевязать верёвочкой.

Сам же Блок объяснял, что такая чрезмерная аккуратность – это его способ защититься от хаоса, который, вероятно, царил в его душе.